знамению столповому сиречь диаческому», среди знаков которого обращает на себя внимание впервые появляющийся в рус- -ской симиографии этого времени «крюк тресветлый», раньше второй половины XVI века в рукописях не встречаемый».1 Это утверждение В. Металлова о времени появления крюка тре-светлого неосновательно, так как несколько известных нам азбук, относящихся к началу XVI столетия, уже содержат названное знамя. Появление крюка тресветлого безусловно относится к первой трети, если не к началу XVI века, и присутствие этого знамени в азбуке служит палеографически датирующим ее признаком.2
Что касается стрел тресветлых обычных и тресветлых же разновидностей других стрел, то в XV веке их также нет, а в XVI веке они единичны. Тресветлые знамена, как относящиеся к самой высокой области церковного звукоряда, в массовом порядке появляются уже на завершающем этапе развития знаменного распева, позже того времени, к которому относятся рассматриваемые нами азбуки.
В связи с этим мы позволим себе вспомнить наблюдения, сделанные в другой нашей работе: «Различие в употребительности крайних низких и крайних высоких звуков не случайно: оно должно было иметь свои исторические причины. По нашему мнению, они лежат в общем пути развития нотации и напевов... заключающемся в расширении напевов вверх с уменьшением значения низких областей звуков... Напевы действительно развивались в сторону увеличения числа высоких звуков, но условия существования высоких и низких звуков не были одинаковыми. За простым согласием — значительная историческая давность, за тресветлым — не больше двух веков жизни... Это означает, что «завоевание» тресветлого согласия протекало довольно медленно и к концу XVII века еще не совершилось окончательно».3
Сделанные наблюдения получены без привлечения певческих азбук, но и в певческих азбуках они находят свое подтверждение. Если в XVII веке завоевание тресветлого согласия еще не совершилось, то в XVI веке движение диапазона напевов знаменного распева в сторону тресветлого согласия только совершалось, а в XV веке и раньше было еще в начальной стадии развития. В этом и объяснение слабого отражения в азбуках XV—XVI веков знамен, относящихся к тресветлому согласию. Высокие области церковного звукоряда не стали еще в то время обычными для музыкального сознания русских распевщиков, они не распоряжались ими так же свободно, как уже давно освоенными областями звуков простого, мрачного и светлого