чение беспометного знамени, следует руководствоваться прежде всего этой сердцевиной, снимая с нее осторожно все то, чем она «обросла» с течением времени. В сердцевине, в свою очередь, также не все равноценно. Мы уже видели, что существуют семейства знамен, состоящие из определенных знаков, к которым в дальнейшем присоединяются новые видовые начертания. Эти семейства тоже представляют собой стержни, вокруг которых строилось знаменное пение и его нотация. Поэтому, как это было сделано выше, и здесь следует опираться на основные знамена данного семейства, придавая им значение «устоев» знаменного пения с самых древних времен.
Сказанное о приемах и особенностях изложения знамен в рукописных певческих азбуках и сравнение их с составом знамен рядовых рукописей позволяет сделать следующие основополагающие заключения.
1. При попытке представить себе музыкальное значение знамен в азбуках и рядовых рукописях беспометного периода возможно, как метод работы, движение от известного к неизвестному— от пометных рукописей XVII века к рукописям и азбукам беспометным — и проведение между ними мелодических параллелей в пределах, образуемых основными, стержневыми знаменами и семействами знамен. Недостаточно осторожное и недостаточно обдуманное применение изложенного метода — присвоение знаменам одинакового певческого значения только на основании совпадения их начертаний — неизбежно приведет к произволу и насилию над правдой.
2. Никакая певческая азбука не может дать вполне точного ключа ни к пониманию теоретических основ знаменногЪ пения, ни к прочтению рядовой рукописи.
3. Всякий перевод певческой рукописи, сделанный на основании известных азбук, неизбежно будет заключать в себе отступления от напева, который был бы исполнен певцом того времени и места, к которым относятся данная певческая азбука и рукопись.
Высказанные заключения представляют собой существеннейшие методологические положения русской певческой палеографии в целом. Они сохраняют свою силу всегда, какая бы сторона знаменного пения ни подлежала изучению, в равной степени касаясь распевов отдельных знаков, попевок, лиц и фит, помет, признаков, системы осмогласия и любой частности знаменного распева. Есть и другие причины, позволяющие прийти к таким же выводам. Они становятся яснее тогда, когда приходится сталкиваться с азбуками конца XVII века, особенно же с фитным пением, находящим в них' отражение.