знание знамени, знаков крюковой симиографии, предполагает господство сильной певческой традиции в среде певцов, не исключающей, конечно, существования в певческой практике и рукописных пособий и руководств или «азбук певчих»... До появления совершеннейшей азбуки певчей, или «Извещения о согласнейших пометах» старца Александра Мезенца во второй половине XVII века, азбук крюковых в певческой практике, начиная с XV века, существовало довольно много, и все более или менее краткого содержания, приноровленного к самым необходимым певческим потребностям, оставляя при этом значительное место дополнительным объяснениям и подробностям, передаваемым на практике устно и на память, почему и неудивительно, что певцы «знамя гораздо знали» и распевали и «знамя накладывали наизусть». Изустные традиции, практика и опыт преобладали над теоретическим обучением в крюковой системе. Краткие рукописные певческие азбуки не восходят раньше XV века и представляют собой свод самых элементарных сведений о крюках. Древнейшие из них содержали только начертания и наименования крюков, не касаясь указаний на способ исполнения их, в виде такого перечня с соответствующими начертаниями (следует перечисление крюков)... Здесь отмечена едва половина всех тех знаков, которые, увеличившись количеством и разнообразием начертаний, получив законченность системы крюковых певческих знаков, приобрели затем прочное господство и широкое распространение в среде певцов XVI и XVII веков и составили собою содержание более полных азбук».1
Как и в ряде других вопросов, наиболее пессимистическим остается взгляд на вещи А. Преображенского: «Наиболее интенсивной их (русских певцов) теоретическая работа оказалась в изучении особенностей практиковавшегося у них крюкового письма, или семейографии. Это была более доступная, и — можно сказать — неизбежная задача, так как, с одной стороны, здесь имели дело с наглядными графическими начертаниями, а с другой — без уменья разбираться в них немыслимо было певческое исполнение напевов. Семейография также была первоначально заимствована у греков. Только с XIII века можно 'заметить в русских памятниках более или менее значительные отступления, которые, увеличиваясь и расширяясь с каждым последующим столетием, скоро превращают заимствованное в прочно усвоенное, почему вполне возможно говорить о русской семейографии, разработанной русскими певцами в приложении к русским напевам». Далее Преображенский высказывает мнение, что в знаменной системе нотописания «осуществлен не наглядный принцип построения начертаний, соответственно по-